— Просто секс. — Так не бывает!
— Ты не понимаешь, дружище. Джемми другая. — Она не другая!
— Что ты знаешь о женщинах? Ты же гей! — Но я же продолжаю вращаться в мире натуралов.
Мила, я слышал, что вы с Натали Портман хорошие подруги. Это так?
— Мы друзья, да. — Друзья.
А когда вы получили сценарий этого фильма, вы звонили Натали, чтобы сказать:
«По-моему, я буду сниматься в фильме с тем же сюжетом, что был у тебя. Что скажешь?»
— Такого разговора никогда не было. — Нет?
— Не-а. — И вы никогда не обсуждаете...
Нет. Обычно с друзьями обсуждают более приятные вещи, а не только говорят о работе. Ну как-то так.
Это мы не обсуждали. Даже вопроса такого не возникало.
Я вообще никогда никому не звонила и не говорила: «Эй, привет! Я тут проект один делаю...»
Эти фильмы, на самом деле, снимались почти одновременно, так что вряд ли кто-то был в курсе ситуации.
У вас обоих в фильме есть сцена, в которой вам приходится плакать.
Джастин, вы пускаете слезу во время сцены в аэропорту, а вы, Мила, в сцене прощания с Джастином.
Помните ли вы, о чем вы думали, когда необходимо было заплакать? Или это были капли в глаза?
Я просто дул Миле в глаза.
Меня в кадре не было, и я делал так. Прямо в глаза.
— А я такая: «Ой!» — А она делала вот так. И это вошло в фильм.
— Что-то я такого не помню. Я вам не верю! — Честное слово!
— Не верю! — Вот е-мое.
— Говорите правду, пожалуйста. — Ну, мой эмоциональный момент в этом фильме
был значительно проще, чем у Милы, потому что рядом со мной был Ричард Дженкинс, потрясающий актер...
Говоря откровенно, в этом фильме все актеры, без исключения, стали для меня второй семьей.
- Нолан, который... - Мальчик.
...который играл моего племянника, Дженна, изображавшая мою сестру, Ричард...
Не знаю, мы все чувствовали, что стали друг другу родными. И вся наша работа...
Я не хочу слишком... Не хочу чересчур углубляться в личные переживания, но у меня и всей моей семьи было кое-что, связанное с кратковременной памятью.
Для меня было очень важно соприкоснуться с этим в фильме, пересечься с такой грустной темой из прошлого,
но при этом не забывать и о юморе.
Это изумительный момент, в котором Ричард внезапно...
Ты в течение всего фильма о нем слышишь, Дженна рассказывает, как у него то пропадает, то возвращается память
и в аэропорту Дэн наконец-то раскрывает свою душу, это очень трогательный момент, а потом он шутит,
когда я спрашиваю: «Это моя сестра тебя подговорила? Эни имеет к этому отношение?» А он отвечает: «Кто такая Эни?»
Это вышло так здорово. И это сразу напомнило мне о моей семье,
и я подумал, что если мы можем справиться с этим
хотя бы через юмор, то это же отличный способ жить дальше.
Короче, мне было проще, потому что я смотрел на Ричарда Дженкинса. Он удивительный актер.
а мне больше и не надо.
— А что вы скажете?
— Да... — Мила очень эмоциональна!
Да, это точно, я по любому поводу плачу, даже над рекламой на канале Hallmark.
Даже когда роняю головной убор
Никогда не пользуюсь каплями. Ничего такого в них нет,
но обычно ими пользоваться не получается,
потому что посреди сцены, которая целиком строится на эмоциях.
Нельзя крикнуть: «Стоп!» — после чего придет человек и капнет тебе в глаза.
Поэтому единственная возможность — это быть в кадре естественной,
как вот он был в сцене с Ричардом.
У меня вообще все сцены всегда были эмоциональными,
так что надо просто быть естественной и надеяться,
что правильно улавливаешь то, что чувствует другой персонаж, и играть от него.
Это, может, прозвучит банально, но в актерстве очень многое основывается на реакции,
и это все, что ты можешь сделать.
Для меня это не легко и не просто, это просто так.
Если ты в кадре, а рядом с тобой прекрасный актер, как в «Сексе по дружбе» это был Джастин...
Я не помню, где еще я плакала, но... О, вспомнила, на крыше в Нью-Йорке, точно.
Это было самое простое, что мне нужно было сделать
Сами подумайте: вот девушка, которой только что разбили сердце, а перед ней стоит парень, который даже не понимает, что натворил.
Это очень болезненно. Заплачешь тут.
Я не особенно хороший человек. Вот Ричард – прекрасный актер и человек, а я вообще наоборот.
Очень легко было заплакать.
Мам!
Я не знаю, чем вы там занимаетесь Я не вижу, как ты надеваешь черное нижнее белье
Джейми, малышка, я так по тебе скучала! У тебя грудь выросла?
Мам, я здесь. — Ой, малышка, ты мне не говорила, что у тебя такой крутой парень.
Джастин, вам довелось поработать в этом фильме с двумя потрясающими актерами, я имею в виду Ричарда Дженкинса,
о котором вы уже не раз упоминали, и Вуди Харрельсона. Вы научились у них чему-нибудь?
О да. Я многому научился и вот у этой вот красотки.
Я думаю, что каждый мой опыт в какой-либо области, в том числе и в музыке,
меня учил чему-то. В студии звукозаписи – одному, на съемочной площадке – другому.
Здесь был потрясающий опыт, я научился, как Мила говорила, быть естественным.
Неважно, комедию ты делаешь или драму, как «Черный лебедь» или «Социальную сеть»,
если ты в курсе того, что сейчас делает твой партнер, ты становишься частью действия
и многому можешь научиться в каждом новом дубле. Каждый дубль дает тебе что-то.
Как Мила сказала, когда есть отличные персонажи, в реальность которых веришь, это потому, что они взаимодействуют друг с другом,
дают и берут друг у друга. Она что-то сказала, я что-то ответил, и от этого и отталкиваешься.
Только так и можно, только так. Нужно отчетливо осознавать, что происходит и что другой актер...
И еще надо быть честной с персонажем. Вне зависимости от жанра, от актера, великий он или так себе,
если ты честна в своем персонаже, в своей сцене, во всей истории, это видно на экране.
Конечно, здорово, когда с тобой снимается Ричард Дженкинс, поймите меня правильно, но скорее всего Дженкинса с тобой не будет.
— Вуди тоже очень... — Да, Вуди!
— Вуди великолепен в этом фильме. — Он потрясающий.
Он такой... В нем есть шарм и такая, знаете, бесконечная мужская харизма,
а в фильме он играет такого невероятного героя... Прошу прощения... Такого нереального...
Я подумал, что никто больше не сможет сыграть его так, как сыграл Вуди. Он такой смешной...
Я немного нервничал по поводу его персонажа и когда узнал, что эту роль получил Вуди,
то был очень рад, потому что знал, что он привнесет в этого героя нечто, что сразу решит все проблемы.
Один вопрос о ваших будущих проектах. Совсем немножко о проекте Сэма Рэйми
и фильме Эндрю Никкола «Время». Буквально в двух словах.
По-моему, это очень интересно – узнать, какова была предыстория сказки.
Вы можете очень коротко рассказать о своих персонажах в этих фильмах?
Да. Фильм Сэма Рэйми, называется «Гудвин: Великий и Ужасный».
Гудвина играет Джеймс Франко. Мишель Уильямс играет Глинду,
Рэйчел Уайс – Эванору, а я – Теодору. Это история о том, как Гудвин...
Много никому не известных актеров. Я думаю, их ждет большое будущее после фильма.
Да, это потрясающие актеры, ничего не скажешь. Так вот, актеры замечательные, мы только что начали съемки.
Я не могу рассказать о фильме много, но он о том, как Гудвин стал Великим и Ужасным,
но кроме того это история еще и о том, как большой эгоист
научился впускать в свою жизнь других людей, как ценить то, что у него есть.
На самом деле фильм как раз об этом. Мне очень нравится работать с актерами,
и еще мне за последнее время очень повезло посотрудничать с очень талантливыми режиссерами,
от Уилла Глака и Сета МакФарлэйна до Сэма. Это настоящее чудо.
А как насчет Никкола? Фантастический, по-моему, один из величайших современных режиссеров.
— Согласен. Да... — И кажется, для вас это новый опыт — съемки в фантастике. И в боевике.
И в боевике, да. Это было очень интересно. Весело было стрелять из пистолетов, валить злодеев.
Фильм «Время» я бы назвал экшн-триллером, действие которого происходит в будущем.
Многие сказали бы, что это научная фантастика, но я все-таки склоняюсь к экшн-триллеру в будущем.
Я считаю, что это умный боевик. Это в духе Эндрю Никкола.
Он придумал «Шоу Трумэна» и «Гаттаку», я большой фанат «Гаттаки».
Я смотрел этот научно-фантастический фильм всем мозгом и понимал, что он заставляет меня думать о том,
смог бы я заменить свою ДНК чужой... Это было настоящее изобретение в мире кино.
А у нас... У нас...
Время – это деньги. Никакой иной валюты, кроме времени, уже нет.
И по достижении 25 лет у человека включаются органические часы, которые отсчитывают ровно год.
Ты можешь работать за время, красть время, убивать ради времени.
Классовая система разделена на очень богатых, у которых очень много времени, которое хранится в банках;
и на очень бедных, к которым относится и мой персонаж.
Идея заключается в том, что ты однажды просыпаешься...
Люди все время повторяют фразу: «Время — деньги». А что, если бы это было действительно так?
Если бы пара чашек кофе стоила тебе четырех минут жизни? Как бы это повлияло на твою жизнь?
Должен сказать, что редкая возможность — сыграть такого героя,
который каждое утро просыпается, а у него на часах — двадцать три часа.
Если тебе жить всего день — как ты будешь выживать? Это клевый фильм.
— Надеюсь на это...
А еще «Волшебник Изумрудного города» в этом фильме тоже встречается. Так странно.
— Точно, такое вот совпадение. — Он повсюду.