По какой причине вы три года назад решили взять именно этот сценарий для своего режиссерского дебюта?
Эта идея созревала во мне в течение нескольких лет.
Я не мог от нее избавиться. Я ставил ее же в театре.
Я чувствовал, что под шекспировским текстом скрывается провокационный политический триллер,
если угодно, имеющий кинематографическую ценность.
Наверное, это стало своего рода убеждением.
Мне нравится качество описанного конфликта. Нравится, что Шекспир создал такого сложного главного героя, фактически - антигероя.
Мне нравится, что нам, зрителям, непросто ему сопереживать.
Что на пути к этому есть преграды. Это проверка для зрителя.
Наблюдая за Кориоланом, невозможно оставаться спокойным. Можно злиться, можно расстраиваться, но оставаться спокойным ты не можешь.
Но, в то же время, это далеко не самая экранизируемая пьеса.
Мне известно только о четырех, кажется, фильмах по ней, и большинство из них снимались для телевидения.
Почему такой герой, как Кориолан, так малопопулярен среди кинематографистов?
Да, я не многих знаю, кто пытался снять кино. Шекспира вообще очень тяжело переносить на экраны.
Лишь несколько картин по Шекспиру имели коммерческий успех, большинство же его не имело.
Мы с продюсерами и Джоном полагаем, что его дурная репутация развилась из неподъемности пьесы для театральных подмостков.
Сам я считаю, что если влезть в нее поглубже, можно высвободить его внутреннюю динамику.
История. Там же потрясающая история, которая и в наше время увлекает, потому что играет роль триллера.
И срабатывает это благодаря простой вещи: «А что же будет дальше?»
Она наполнена вопросами о том, как и почему мы не способны управлять современным нам обществом...
Мы, конечно, пытаемся создавать какие-то мгновения гармонии, этакую Утопию,
но мировая история доказывает, что это идеал, которого не существует.
Вы работали с самыми разными режиссерами, например, с Кронебергом, Спилбергом, Рэдфордом.
Какой режиссер более всего повлиял на вас как на постановщика?
Может быть, вы к кому-то из них обращались за помощью во время работы?
Думаю, на меня повлияло несколько людей.
Фернанду Мейреллиш, который снял «Преданного садовника», глубокое видение и
гибкий стиль операторов Сэзара Шарлона и Барри Экройда.
Сейчас популярна съемка подвижной, ручной камерой.
Я знал, что мои ресурсы ограничены, времени - мало, и мне нужен был тот,
кто с помощью быстрого передвижения камеры сможет создать хорошую физическую динамику.
Барри Экройд - как раз такой человек.
То, как он работает с камерой, как он с ней двигается, инстинктивно находя нужный кадр...
У него глаз гения. Это потрясающе, как он находит нужный ракурс, и как быстро он это делает.
Он также часто работает с Кеном Лоачем. У него совсем другой стиль.
Камера в лентах Лоача всегда спокойна, пассивна, она смотрит, наблюдает со стороны.
Я сам люблю такой стиль съемки, но это сложно, когда давят обстоятельства, должно хватать времени.
Вопрос от одного из наших читателей под ником IgRoman.
Он спрашивает: «Вы собираетесь сниматься в фильме по пьесе Ивана Тургенева «Месяц в деревне», так ли это?»
Сейчас... Это возможно.
Это возможно. Но сейчас пока идут только обсуждения, переговоры.
Но я бы очень хотел. Сняться в русском фильме по Тургеневу - это большая честь.
Я слышал, вы собираетесь снимать фильм «Женщина-невидимка» про Чарльза Диккенса.
Кто сыграет самого Диккенса?
Пока не знаю. Вполне возможно, что его сыграю я сам, но в данный момент я решаю, кто исполнит роль девушки, Эллен Тернан.
А когда начнете снимать?
В этом году.