Я однажды понял, что оттого что аудитория знает,
что Голливуд постоянно подводит к финалу, правильному с точки зрения морали, ты невольно
понимаешь, что все будет по справедливости, кто победит в схватке
и тот, кто выживет, и есть воплощение морали, через него эта мораль
и доносится, как бы это ни называлось. И я понял, когда у твоих персонажей
есть «темная» мораль, когда никто не поступает на 100% правильно
это и создает настоящий саспенс. Ведь лучший финал — это когда ты не догадываешься
чем все закончится, потому что ты не понимаешь, кто должен победить
А когда ты не знаешь, это только делает историю более захватывающей, и ты не можешь дождаться,
чтобы увидеть финал. Конечно, у меня не настолько это получилось, как у Хичкока, который делал это
в каждом своем фильме, которые можно пересматривать постоянно. Когда она крадет все деньги
и собирается сбежать с ними, она, конечно, не совершает достойного поступка. И потом вы знаете, что случается в мотеле.
В большинстве его фильмов он делает что-то подобное. Я тоже пытаюсь вложить в фильмы подобную идею.
Как родилась идея этой картины?
Честно, не знаю. Это одна из вещей, о которых ты вдруг задумываешься,
когда придумываешь кино, в котором должен быть саспенс. И мы подумали, что самое большое напражение
испытываешь, это проникновение в чужой дом.
Когда герой твоей истории покушается на право нашей частной жизни,
частной собственности, которую мы так оберегаем. И когда мы видим это на экране
это начинает тебя очень нервировать. Потому что ты не хочешь
думать, что кто-то может также проникнуть в твой дом ночью. Но, в то же время,
мы бы знали, что важно не только это,
но и противник, который будет очень кинематографичен. И тогда возникла идея
что он должен быть слепым. И как только эта мысль ограбления слепого,
родилась, что противником статет слепой,
Вы не представляете, сколько идей сразу стали выплескиваться на бумагу,
сплошным потоком
Я заметила, как Ваш режиссерский стиль немного изменился,
и даже вырос уровень, не знаю, как это корректнее выразить, но мне
понраивлась картина. Она оставила после себя ощущение сцены, как теартальная постановка.
И я подумала, с какими новыми идеями Вы пришли,
когда начали работать над этим фильмом?
Как Вы создаете свой стиль? - Мне кажется, это результат
большей свободы. Не свободы от студии, но внутренней свободы.
В этом фильмое я делал то, что чувствовал. В "Зловещих мертвецах" были правила
в которых существовали зловещие мертвецы. Это была больше попытка заново синтезировать
тот уже классический мир и перенести его в новый фильм.
Здесь же было гораздо больше свободы на всех уровнях и я думаю, что это передается камере.
Хочется, чтобы камера двигалась, делала вещи, которые я хочу
и как я хочу. И тогда уже стилистически
я должен был сделать историю, используя опыт, полченный в работе над
«Зловещими мертвецами». Но нужно обращать пристальное внимание на аудиторию.
Обычно, когда я смотрю свои фильмы, я чаще сижу спиной к экрану
и наблюдаю за реакцией аудитории. Потому что я делаю кино
для зрителей и меня впечатляет то, как реагируют на те или иные вещи
Они судят персонажей, их поведение, что они делают и что должны были сделать здесь,
а что следовало сделать там, и я понял, что я должен обладать большой верой
в правду, как сценарист. Я должен быть уверен, что
персонажи будут вести себя во всех ситуациях ествественно.
Никто не проявляет себя супергероем - такого не бывает. И в итоге
это помогло мне еще сильнее объединиться с аудиторией, потому что их
зачастую не захватывает большинство приемов. Я говорю про то, что
им, конечно, нравится говорить что-то вроде: «не ходи туда», потому что они-то знают, что это
фильм ужасов, а герои — нет,
и это значит, что они уже не в реальном мире. Вот это я уяснил.
Интересный выбор театрального актера на роль слепого вояки.
Что Вами двигало, когда Вы пригласили Стивена Лэнга на эту роль? - Кажется, это был тот актер,
которого я выбрал, только увидев фотографию. Я вспомнил его и понял, что он идеален для этой роли.
Да, он в прошлом играл военных, но никогда прежде - слепых.
И, конечно, сильная школа Нью-Йоркской студии.
И для режиссера - это мечта, когда у тебя лучшие актеры на площадке. Это сильно
упрощает жизнь. А поскольку он актер театральный, то он идеалоьно чувствует пространство.
Он и так был великолепен, и он был тем, что нужно для этой картины.
Ему, наверное, в меньше степени приходилось играть слепого
потому что он носил линзы, которые на 80%
перекрывали его зрение. И ему нужно было идеально знать пространство вокруг себя,
чтобы искать героев, бегать в темноте.
Кажется, что меня благословили, чтобы он был в нашем фильме.