Что это начало конца.
Это действительно на многое влияет.
К счастью, в тот период, период Канн, я уже монтировал другой фильм.
Я был весь в работе и как бы на другой волне.
Было ощущение, что работа-то продолжается.
А потом приз за лучшую режиссуру, он же не говорит о том, что четко знаешь, куда ставить камеру.
Дело в том, что у меня собственное, довольно сложное понимание того, что такое актер в кино и что он должен делать.
Есть то, что меня будоражит, захватывает в кинематографе. Это когда ты чувствуешь,
что актер – не более, чем элемент, звено чего-то целого. Но иногда, к сожалению, можно увидеть фильмы,
которые являются ничем иным, кроме как выражением исполнительских способностей актера.
Ну своего рода, его механики игры, а не вживания в образ.
Я вообще изначально знал, что женщин в фильме будут играть девушки из «Нью-бурлеска».
Конечно же актрис на их место я даже и не искал, и даже не думал об этом.
И я писал этот сценарий, много размышляя о человеке, которого я знал в реальной жизни.
Я во многом им вдохновлялся, его зовут Паоло Бранко.
Да и моего персонажа долгое время звали Паоло.
И к тому же я фантазировал, перебирая в голове таких продюсеров, как Роберт Эванс -
- людей, которые готовы идти на невероятный риск, вплоть до того, чтобы продать свой собственный дом,
чтобы завершить работу над фильмом.
Который идет в казино в последний съемочный день, в надежде выиграть деньги,
чтобы оплатить работу съемочной группы в последний съемочный день – вот, что меня будоражило.
И на самом деле именно настоящий Паоло и должен был играть в фильме.
Но я не заметил, как пробежало время, я не принял его в расчет.
Я работал с Паоло, когда мне было 20 лет.
И мы даже репетировали с ним и с девушками из «Бурлеска»,
репетировали на протяжении 10 дней, и вроде бы он был неплох,
Но чувствовалось что-то такое…
Ну, как будто для него это была и в самом деле прощальная гастроль - Паоло ведь 60 лет уже.
Мои друзья сказали мне об этом.
Это говорит о том, что надо работать с друзьями.
Как бы это ни было досадно, но у них хватило смелости, чтобы сказать мне об этом.
Мне даже кажется, что продюсер фильма, она знала раньше меня,
что я сам хотел сыграть в этом фильме, хотя я сам этого не знал!
Во время этих десятидневных репетиций с Паоло, в один из дней,
он опоздал на съемочную площадку.
Я сказал: «Ничего страшного, я сыграю вместо него. Готовьте план».
И я сыграл. Но в тот момент думал об этом исключительно с технической точки зрения.
Но потом, когда мы отсматривали материал, там были кадры с Паоло и с моим участием.
И в тот момент все повернулись ко мне и сказали: «Вот оно!».
Это было бессознательным решением, инстинктивным.
Я первое время всячески отказывался и отрекался, но, надо признать, это было волшебством – играть моего героя.
О, это потому, что я много жил с актрисами.
И, кроме того, я прожил три года с мои друзьями, актерами, и этот мир меня всегда пленял.
Я обожал атмосферу закулисья.
Это было еще в то время, когда я сам не предполагал,
что смогу играть, что буду актером.
Я не думал о том, чтобы играть – я думал только о том, как снимать фильмы, как быть режиссером.
Мне было на тот момент 17-19 лет. Да, этот мир меня всегда зачаровывал, манил.
Это словно микрокосм, этот гастрольный мир – вот, что меня больше всего интересовало.
Мы проходим мимо, проезжаем мимо жизней других людей, которые проживут всю свою жизнь там, где завтра нас уже не будет.
Как в эпизоде на заправочной станции или с женщиной-кассиршей в супермаркете, или с сотрудниками гостиниц.
А мы всего-навсего пройдем мимо, и завтра нас уже не будет.
Мне всегда нравилось воображать, фантазировать, придумывать жизнь этих людей, мимо которых мы проходим.
Да это же так прикольно, так классно!
И потом, Джеймс Бонд – он же не американец, он англичанин.
И потом, если вы посмотрите на всех злодеев бондиады, то вы увидите – это всегда были выдающиеся, потрясающие актеры.
На роли злодеев всегда подбирали очень точных актеров.
Клаус Мария Брандауэр - очень точный актер.
Джонатан Прайс, Майкл Лонсдейл.
Это всегда был очень четкий выбор.
И потом есть всегда актерское удовольствие – раствориться,
потому что актер всегда размножается на множество других «я» внутри себя.
Актер, в принципе, должен уметь играть всем - и телом в том числе.
Он должен владеть им как можно лучше.
Во время съемок «Кванта милосердия» я много работал с каскадерами, и это мне очень помогло.
Вот, например, в сцене в «Турне», когда меня бьют, а я падаю на землю - я прекрасно это сделал.
Так что все это очень полезно.